Феликс Николаевич Медведев (род. 22 июня 1941, Москва) — советский и российский журналист и писатель, политобозреватель, главный интервьюер российской журналистики.
Участник агитбригады "Юность" на прошлое взглянул из 2000 -х и написал книгу. Фрагменты главы, посвящённой Алле Пугачевой.
ВЕЛИКАЯ РЫЖАЯ БЕСТИЯ. АЛЛА ПУГАЧЕВА (2000)
"Я помню ее тоненькой тугой веточкой, но уже тогда не гнувшейся под пронизывающей заполярной метелью. С гитарой в худых полудетских ручонках. Припухшие мочки ушей еще свободны от сережек. По командировке ЦК комсомола с радиостанцией «Юность» мы облетаем с концертами нефтяной Север. Нас шестеро: журналист, певица, поэт, художник, композитор. Старшая – комсомольский менеджер Лариса Павловна Куликова. Меня назначили поэтом. Я должен был сочинять для композитора стихи, тот – писать музыку, а Алла должна была исполнять свежеиспеченные песни.
Я старался: «За Ямалом Ледовитый океан,/ Над Ямалом небосвод от вьюги пьян,/ Под Ямалом мы, геологи, нашли черную кровь земли…». Композитор пыхтел, но в памяти остались лишь песни самой Аллы. Видимо, уже тогда проявлялся характер, самодостаточность, свой пугачевский взгляд на все в этой жизни. А может, это было предощущение великой судьбы. Алла была среди нас звездой. Она только что спела по радио «Робота», и он сделал ее всесоюзно известной среди молодежи. Да, уже тогда, в Тюмени, в Салехарде, в Нарьян-Маре, в Лабытнангах, в глуши у черта на куличках, был ее несомненный успех. Но ощущения бестии еще не было. А впрочем, был в нашей группке молодой поэт Дима Костюрин, безнадежно в нее влюбленный. Будто из-за нее, из-за Аллы, он тронулся разумом и уже позже, в Москве, успев выпустить книгу стихов, выбросился из окна. В той поездке мы пели его грустную песню о чужой жене: «Две рюмки до края, и обе до дна, уходит, уходит чужая жена». Не знаю, о ком эта песня, Алла тогда еще не была замужем. Но когда сегодня я вспоминаю те пронзительные слова, хочется плакать. Однажды нас позвал к себе в гости домой великий полярный исследователь, «отец» тюменской нефти, легендарный Юрий Георгиевич Эрвье. Сидя в уютной квартире, мы «представлялись» как могли: Алла – «роботом», Дима – чужой женой, я – стихами о своей первой женщине. Сентиментальный Эрвье и в самом деле расплакался. И я запомнил, как Алла, по-мужски, по-«бестийски», успокоила его: «Перестаньте, ведь это все о вас…» Ион подтвердил: «Да, обо мне». И мы снова выпили за него и за нас. Выпили на равных, девочки и мальчики. Девочкой была только Алла.И на другой день, когда надо было на дребезжащем вертолете лететь на очередную точку, чтобы петь и плясать перед геологами, Алла тоже летела со всеми. Напуганный страшными рассказами о падающих камнем вниз железных птицах и четырехчасовым перелетом, я отказался от визита на Новую Землю. Мне с ужасом представлялась черная ледяная пропасть Ледовитого океана. Пугачева полетела. Потому что ничего не боялась.От той, теперь уже кажущейся фантастически далекой и романтической экскурсии на Крайний Север, осталась только газетная публикация в какой-то местной тундровой газетенке с перечислением наших имен и заслуг перед добытчиками и искателями будущего Ходорковского богатства.Но осталась Алла. Вернувшись в Москву из поездки, через какое-то время я позвонил Пугачевой. Не застал. Потом позвонил еще. В отъезде. Еще. Будет через десять дней. Больше не домогался. А через год и сам за хранение знаменитого солженицынского письма Съезду писателей уволенный из газеты, где тогда работал и уже почуявший гэбистское дыхание в спину, уехал за Урал, от греха подальше. И понемногу стал забывать о той конопатой, безгрудой, с ногами иксиком рыжеволосой певице по имени Алла Пугачева. Но забыть себя она не давала. Новые песни, шумные победы на фестивалях, статьи, сплетни о личной жизни. Тоненькая девочка вырастала в зверька, в бестию. Однажды она устроила истерику в Доме литераторов, сорвав с носа администратора очки и шмякнув их об пол за то, что та не узнала уже узнаваемую певицу. Но именно Пугачева заставила заевшихся госчиновников Минкульта уважать и себя, и всю нашу эстраду, платившим гроши тогдашним звездам даже за стадионные аншлаги. Она выбила тогда ставку 75 рэ за «сольник». И Пугачевой стали не только восхищаться, но и видеть в ее лице, в ее «бестийской» хватке защитницу.Году, наверное, в 75-м после одного концерта в том же ЦДЛ, воспользовавшись случаем, в перерыве я зашел к ней за кулисы. Думал, напомню о полете на севера, перемолвимся – договоримся о встрече. Но Алла или вправду, или сделала вид, что меня не узнала. Я немного стушевался и откатил от звезды, полагая, что тот давний комсомольский чес выветрился из ее биографии. Ведь она уже и впрямь взлетела под небеса, превращаясь в живую легенду.
И многое при этом было не для моего пусть и полуинтеллигентского обоняния и слуха. Ведь все шло в кассу: фанатство бешеных поклонниц, ночами дежуривших у ее квартир, полное молчание о ней на Западе, ее просто там не знали, драка с Джуной в доме на улице Горького, любовь Брежнева, потом Ким Ир Сена, мешки гастрольных рублей, позже прогоревшие у «Властилины», слухи о пластических операциях и клинической смерти, соперничество с Ротару, наконец, 15-е место на ЕвроТВ и оправдание провала. Все работало на ее имидж, сама же она уже не отличала победы от поражения. Пугачева заставила себя полюбить. Внушить, что она «самая-самая». Единственная, неповторимая. С первых полос газет, с телеэкрана, голосами диджеев и домашнепрописных ораторов отовсюду: Алла, Алла Борисовна, наша Пугачева. Композитор Ханок выпустил о певице целую книгу, назвав ее стихийным бедствием, «пу-га-чев-щи-ной». А буквально на днях в одной газете он же, по-видимому, смертельно на Пугачеву обиженный, обозвал ее «стареющей теткой», всем надоевшей.Да и я вижу: Пугачеву любят и ненавидят, ставят на пьедестал и вываливают в грязи, ее именем клянутся и проклинают: «Возьми тебя, Пугачиха…» Бестия! Зверь! Но Филипп Киркоров исповедовался мне о том, как надо любить женщину и как не стыдно быть подкаблучником у великой Аллы. Приносить ей кофе в постель и по тридцать раз в день звонить ей по телефону. Она сломала двухметрового гренадера. Но она же и вознесла его к звездам. Эдита Пьеха, и впрямь сама легенда, история советской и европейской эстрады, гордая, воспитанная, промолвила мне на кухоньке на Крылатских холмах: «Я искренне, подчеркиваю, искренне, восхищаюсь Пугачевой». Михаил Горбачев, когда я брал у него интервью, это было на излете девяностых годов, неожиданно резюмировал, что Пугачева – это вечная перестройка в искусстве. Ему виднее, он, наверное, не хотел вспоминать, как уже в его перестроечную бытность газеты писали об очередном буйстве «хабалистой московской звезды» в одной из ленинградских гостиниц. Но это мелочь, незначительное для нее происшествие.А так и впрямь всю жизнь, с той первой уже мемориальной командировки в какие-то там Лабытнанги, Пугачева была первой. Мало кто знает, что «гиннессовый» абсолютный рекорд по продаже пластинок и дисков принадлежит не «Битлз», не Элтону Джону с его синглом о Диане, а советско-российской певице Алле Пугачевой – платиново-золото-серебряная весомость почти в триста миллионов экземпляров.
Бестия! Чудо!Впрочем, мой американский друг, издатель русского «Калейдоскопа» Альфред Тульчинский, ворчал: «Ну почему великая, не пойму? У вас должно быть десять – двадцать Пугачевых, чтобы был выбор, чтобы было с кем сравнивать». Может быть, и прав желчный оппонент. Настоящий вкус рождается, когда есть рынок, свобода выбора. Но что поделаешь, если на всю огромную Россию Алла Пугачева по-прежнему одна. Единственная. Неповторимая. Всеобожаемая. Великая рыжая бестия. Свидетелем и крохотным соучастником начала вселенской славы которой мне довелось быть.
(Фрагменты главы из книга "Сильные женщины. Их боялись мужчины" Феликс Медведев 2011)
https://litresp.ru/chitat/ru/М/medvedev-feliks-nikola..
(Фото ретро - на записи песни ДЖИНН)
муз. Вахнюка на слова Феликса Медведева, 1968 г.
За Ямалом Ледовитый океан,
Над Ямалом небосвод от вьюги пьян,
Под Ямалом мы, геологи, нашли
черную кровь земли...
---------------
Первое издание:
Кумиры, гангстеры, премьеры |1999
Второе издание:
Красавицы. Кумиры. Короли | 2001
Фото Аллы Пугачевой в книге нет , но упоминается о ней в интервью с другими артистами, на 12 страницах мельком
Самое интересное в книге сказал А.Карпов (род. 1951) , — советский и российский шахматист и политик, двенадцатый чемпион мира по шахматам (1975—1985), международный гроссмейстер (1970), заслуженный мастер спорта СССР (1974). Арбитр ФИДЕ, старший тренер ФИДЕ (2009).
------------------------------
Анатолий Карпов : " Я стал первым послом ООН по детским программам, Алла Пугачева в в России , а я еще в Снг и Восточной Европы " 1998
